Когда три женщины — мусульманка, христианка и еврейка — собрались вместе, чтобы создать диалог нескольких вероисповеданий, они стали еще больше преданны своим религиям, но при этом нашли точки соприкосновения с другими и научились их уважать.

Мусульманка Рания Идлиби, христианка Сюзанна Оливер и еврейка Присцилла Уорнер рассказавали, что привело их к написанию книги «Клуб веры».

Идлиби задумалась о необходимости диалога после того, как последствия терракта 11 сентября 2001 года заставили ее, мусульманку, почувствовать себя «в глубокой изоляции». Она беспокоилась о том, как подобное отношение подействует на ее детей. Поэтому Рания стала искать матерей христианского и иудейского вероисповедания для обсуждения этой проблемы.

Оливер услышала об идее Идлиби, когда со своими детьми ждала школьного автобуса на остановке, и захотела участвовать в этом начинании. Единственной проблемой было то, что Идлиби уже пригласила другую христианку принять участие в проекте.

«Я попросила Ранию немедленно отказать другой христианке, - говорит Оливер. - Я очень хотела участвовать и могла найти нужную для проекта еврейку, чтобы укрепить свое положение».

Оливер, обращенная из католичества приверженка епископальной церкви, сказала, что очень мало знала об иудаизме и имела предвзятое мнение об исламе. Она считала ислам жестокой религией, одобряющей дурное обращение с женщинами и проповедующей принцип «око за око».

«Для меня было новостью, что мусульманская религия восходила к Аврааму, как еврейская и христианская, - говорит Оливер. – Я также не знала, что мусульмане почитают Иисуса как пророка».

Когда три женщины наконец приступили к обсуждению, сразу стали очевидны все различия между ними, и разговор превратился в ожесточенный спор.

«Когда я говорила о распятии Иисуса на кресте, Присцилла боялась, что я обвиняю евреев в смерти Иисуса, а значит могу быть в некотором роде антисемиткой, – рассказывает Оливер. – Когда Рания говорила о миссии Магомета на Земле, мне казалось, что этот пророк угрожает положению Иисуса».

Уорнер вспоминает свои ощущения во время разговора о распятии: «Мне стало не по себе … меня охватила действительно странная тревога. Я не выдержала на словах «Израиль и злые люди среди вас – это вы убили Иисуса» … Я просто взорвалась: «Это все заставляет меня сильно нервничать. Все эти разговоры о евреях и распятии – вот корень противоречий между христианами и евреями. Почему бы вообще не забыть о распятии?» А Сюзанна очень благожелательно сказала мне: «Нет, я не могу. Это очень важно для меня».

Уорнер сказала, что только из-за своих собственных предубеждений она в уме причисляла Оливер к некоторым из христиан, обвиняющих евреев в смерти Иисуса.

На следующей неделе, когда Идлиби убедила Уорнер дать проекту и Оливер еще один шанс, они собрались снова. Оливер изменила некоторые слова в рассказе о распятии, и Уорнер совсем иначе восприняла ее слова.

«Этот случай помог мне понять, что я относилась к ней стереотипно, и несколько слов смогли изменить это отношение», - говорит Присцилла.

«Наш первый конфликт был между еврейской матерью и христианской матерью, а я, мусульманка, играла роль миротворца», - говорит Идлиби.

Уорнер, никогда ранее не встречавшая палестинки или мусульманки, сказала, что она столь же шаблонно воспринимала Идлиби.

«Я зашла в ее квартиру и сразу же была поражена, что там висит такая же люстра, как и у меня; я подумала, что это хорошее предзнаменование, - рассказывает Уорнер. - Она накормила меня замечательными блюдами. Она дала пищу и для моего ума. Она была очень любезной и приветливой». Меня поразило, что палестинка по происхождению могла сидеть рядом с американской еврейкой и так спокойно и открыто говорить со мной. Признаться, я ожидала противостояния с самого начала. Я ей очень за это благодарна. И очень рада, что теперь у меня есть подруга-мусульманка. В конце она сказала мне: “Как ты думаешь, я тебе нравлюсь за то, какая я есть, или ты считаешь, что я разрушила твои определенные стереотипы в отношении женщин-мусульманок?” И я сказала: “Ты права”».

Идлиби захотела сразу развеять один из мифов об исламе.

«Нигде в Коране не говорится «убей и тебе воздастся», - говорит Идлиби. - Когда религию используют в качестве тактики военных действий, или для оправдания насилия, или для выполнения обещания Святой земле, это уже не религия, а человеческая идеология, не имеющая ничего общего с Аллахом».

Идлиби вспоминает вопрос Оливер, которая поинтересовалась, как Идлиби может быть частью религии с «весьма сомнительными достижениями, когда речь заходит о несправедливом обращении с женщинами».

Ее ответ: «1,6 миллиардов мусульман во всем мире предпочитают оставаться верными традициям ислама не потому, что он угнетает и дискриминирует женщин, а потому что он прославляет пророка как мужчину, пришедшего дать женщинам их права — право на развод, право на владение собственностью, право на наследование».

По словам Идлиби, некоторые женщины в мусульманских странах действительно страдают от притеснения, но это зависит от условий внутри страны, общества и закона, а не от религии так таковой.

Оливер сказала, что диалог позволил ей более открыто воспринимать другие религии и прийти к выводу о том, что не существует одной истинной религии.

«Теперь, когда я посещаю церковь, то думаю о себе не просто как о члене епископальной церкви или христианке, а как о части мирового сообщества верующих, - говорит Оливер. – Когда мы поворачиваемся друг к другу во время службы и желаем мира, я думаю о евреях и мусульманах, а также других верующих всего мира, собирающихся на молитву. Один из самых важных уроков, которые я извлекла в процессе работы над "Клубом веры", - это не осуждать веры другого».

__________________________

Negali