Ход седьмой: К G1-F3
Григорий Александрович — конь на G1

Елена — ферзь на D1.

Лучи утреннего солнца пронизывали кроны столетних каштанов, лениво шевелящихся под южным ветром, и проникали через широкие окна домашнего спортзала. Они падали в мельтешении теней на желтое татами и белоснежное кимоно стройной черноволосой женщины, стоящей в центре помещения с закрытыми глазами. Она с детства любила этот момент перед разминкой — момент расслабления перед полной концентрацией, солнце, играющее тенями на веках, редкие удары сердца и чувство единения с окружающим миром.
И вот она делает первый шаг, левая рука с согнутой кистью плавно идет вверх, корпус наклоняется вперед, правая рука ложится на татами, ноги взлетают к потолку, и тело, на пару секунд задержавшись в стойке на одной руке, летит вниз, выходя на шпагат…
Охранник наблюдавший за кульбитами хозяйки на мониторе в другом конце дома, напряженно подался к экрану. Движения женщины завораживали. Предельная скорость, точность движений, мгновенная смена уровней и направлений оставляла у наблюдавшего впечатление, что части ее тела живут независимо друг от друга. Он смахнул со лба внезапный пот и в который уже раз подумал о том, что больше всего она напоминает ему королевскую кобру — такая же быстрая и, зная некоторые ее дела, беспощадная.
Тем временем, завершив упражнения серией головокружительных прыжков, женская фигура замерла на коленях, скрестив изящные руки над головой.
— Елена Андреевна, — голос охранника, вслед за предупреждающим курлыканьем системы связи, раздался откуда-то из-под потолка — Вас Италия дожидается на пятой линии, минут десять уже, вы просили не беспокоить во время...
— Давай, — прервала его та, вставая, — и не зачем мне напоминать о моих же распоряжениях, я еще в твердой памяти.
— Miss Elena? — поинтересовался через мгновение уже другой голос, — How are you?
— Go ahead, Fernando, I am busy women. (Говори Фернандо, у меня мало времени).
— A friend that you asked me for, could be in real trouble if what I think about him is true. (Мой друг, о котором вы просили, может попасть в ужасные неприятности, если то, что я подозреваю, окажется правдой.)
— And that is it?! I do not care about him as long as I know what I need. (И это все?! После того, как ты выяснишь то, что мне надо, его судьба меня не волнует).
— Grazie, seniora, grazie! — произнес без эмоций голос под потолком, и абонент отключился.
Лена постояла пару минут, задумчиво созерцая игру теней на татами, затем бросила негромко:
— Леша, начальника охраны мне, быстро!
* * *

Григорий Александрович, отпустив Феофана, выругался еще раз, уже не стесняясь чужих ушей.
Во-первых, сообщение по аське пришло от Кобры, что само по себе уже приводило в уныние.
И во-вторых, оно кратко гласило: "Уровень безопасности 2".
— И почему Робот? — подумал он вдруг ни к тому ни к сему, запихивая на полном автомате бутылку "Хеннеси" в тревожный кейс, — Будто они на моем месте сделали бы что-нибудь по-другому!
Он собрал со стола все бумаги, оставив один "План мероприятий УБ-2", огляделся по сторонам в поисках забытых докуменов, убрал все в сейф, закрыл его на два поворота ключа, запихал кейс под стол и лишь затем запустил на компьютере программу тревожного оповещения.

"Вставай, проклятьем заклейменный" заиграла мелодия в Феофановском мобильнике, и рука его рефлекторно отдернулась от нижнего ящика стола, куда было уже решительно тянулась. Феофан вслух охарактеризовал ситуацию вообще, потом планы на вечер в частности, потом вспомнил Роботову маму, бабушку, еще нескольких родственников, потом таки вытащил бутылку "Юрия Долгорукого" из ящика стола, уложил ее в рюкзак и выскочил с ним в коридор, надевая на лицо маску озабоченности мировыми проблемами.