Ход третий: Сf1-c4

- Стар я для таких дел, - горестно вздохнул Розарио, - тут молодежь нужна, а я...
- Если бы мне нужна была молодежь, я бы пришел к молодежи, - отрезал Алехандро, - а мне нужна от тебя услуга, услуга, - продолжал он, - которую ты можешь оказать. А значит окажешь. Мне нужен итальянский паспорт. Я подчеркиваю, настоящий паспорт. С открытой американской визой.
Хозяин глянул на гостя. Тяжело глянул. От такого его взгляда, бывало, деловые партнеры быстро прощались и покидали его лавку навсегда. Облик его моментально изменился. Нет, не радушный ювелир, не немощный старик сидел теперь перед Алехандро, а битый жизнью, переживший не одну гангстерскую войну старый волчара, не потерявший еще своей хватки.
- С огнем играешь, - он цепко уколол взглядом гостя - не дернется ли тот невзначай? - Державы теперь за тобой нет, а янки за такие дела головы сносят на раз.
- Не твое дело, - ощерился вдруг Алехандро - старый ублюдок попал-таки по больному месту, - а соваться в мои дела я тебе не советую!
Секунд тридцать в магазинчике стояла напряженная тишина. Хозяин первым опустил взгляд и задумчиво побарабанил пальцами по столу.
- Восемь тысяч, - нейтральным тоном проговорил он, - евро. Цена не обсуждается, я слишком многим рискую. Половину вперед.
Посетитель молча полез в задний карман джинсов, достал пачку денег, так же молча отсчитал требуемую сумму и двинул небольшую стопку банкнот на противоположный конец стола. Розарио, не нарушая тишины, неторопливо пересчитал купюры и скрылся в подсобке. Дважды негромко лязгнула дверь сейфа, и на стол возле Алехандро легла красная книжечка с надписью Passaporto, выполненной золотым тиснением. Алехандро удивленно изогнул бровь.
- Для себя хранил, - пояснил хозяин, - вторую половину, пожалуйста, - вежливо попросил он.
Паспорт был выдан на имя Джани Фертуччо, американская виза истекала в начале ноября 2008 года.
- Ровно пять месяцев осталось, времени хватит, - прикинул для себя покупатель, - даже с запасом. - И опять полез в карман.
Выходя из магазина, он на мгновение обернулся, окинул хозяина выразительным взглядом и произнес:
- Розарио, не говори никому. Не надо.

Андрей стоял на палубе прогулочного катера, резво идущего из Бостона в сторону отмели, находящейся в океане милях в тридцати от даун-тауна. Он задумчиво рассматривал китовую акулу. Та, не торопясь шевеля хвостом, тем не менее, уверенно держалась у левого борта суденышка. Было хорошо видно ее темно-коричневое тело, освещенное лучами полуденного солнца, пронизывающего толщу океана. Свет причудливо играл на акульей коже, покрытой светлыми полосками и пятнами. Андрей вспоминал недавний разговор с Димычем.

- Андрюша, а Вы когда-нибудь покупали бриллианты через Интернет? - Димыч, старый и старший друг, явно веселился, - Что? Ах, не доводилось? Тогда Вы, наверное, не знаете, что в нашей стране этого делать не нужно? А, об этом Вы догадываетесь! А догадываетесь ли Вы, мой друг, как именно это делают акулы капитализма? Ага, об этом Вы и понятия не имеете, а зря. Потому, что именно Вам, юноша, предстоит лететь в самое логово этих самых акул и заняться именно этим.

Из задумчивости Андрея вывел кит, прыгнувший метрах в тридцати от катера. Из-под воды взметнулась исполинская туша, вся в мириадах брызг, и, на мгновение зависнув в воздухе, плашмя рухнула обратно, подняв вокруг себя маленький шторм - вода фонтаном выстрелила метров на пятнадцать в высоту и обвалилась, оставив за собой белую пену на поверхности.
Андрей, вернувшись взглядом к акуле, вдруг осознал, что ему бы очень не хотелось оказаться в воде рядом с этой громадиной, даже не смотря на то, что она абсолютно безопасна и питается исключительно планктоном и мелкой рыбешкой.
Бросив последний взгляд на диковинную рыбу, Андрей перешел на правый борт и внимательно огляделся. Здесь было пусто. Внимание и пассажиров, и экипажа было приковано к противоположной стороне судна и камера наблюдения над рубкой, смотрела строго по курсу.
- Димыч был прав, - мысленно вздохнул он, - даже насчет акул.
По правому борту всплыл кит, шумно выдохнул фонтан воды, перекатил могучее тело по поверхности океана и, показав на прощание исполинских размеров хвост, нырнул. Хвост при этом вертикально, без всплеска, канул в глубину, оставив за собой на водной глади лишь расходящиеся круги. Капитан, заметивший появление животного, объявил об этом по громкой связи. Андрей засек время. Первый пассажир появился на правом борту через тридцать секунд, и несколько мгновений спустя вокруг Андрея стало людно. Он собрался было ретироваться, как вдруг его мобильник завибрировал. Он поднес трубку к уху.
- Джани, - сказали в трубке, - Джани Фертуччо.

- Зафиксирован звонок от Менялы, через несколько минут после того, как от него вышел Немец. И что странно - звонок был в Москву, - докладывал невзрачный человек, стоя по середине кабинета, обставленного в стиле хай-тек, его хозяину.
- Содержание известно? - поинтересовался хозяин.
- Нет. Мы не ожидали проблем с той стороны. У нас доступ только к базе данных его телефонной компании. Установили, кому он звонил - некто Роман Зверев, коммивояжер.
- Что про него известно?
- Ничего. Только адрес.
- Нажмите на него, - распорядился хозяин кабинета, - посмотрим, к кому он жаловаться побежит.

Понедельник, 7 июля начался для Романа обыденно. Он позавтракал, чмокнул на прощание жену, спустился с восьмого этажа своего дома, стоящего на 11-й Парковой, сел в свой "Пежик" и направился на работу.
При выезде на Первомайскую шедшая впереди "Газель" с краснодарскими номерами внезапно резко затормозила, и Роман, не успевший полностью остановиться, въехал правой фарой своей машины в ее задний бампер.
- Ты чо, казел! - заорал на него выскочивший чернявый водитель грузовика, - Понакуплют тут прав! - продолжал он, подбегая к Роману, который только и успел, что открыть дверь.
Чернявый толкнул его в грудь, схватил барсетку, лежащую между сиденьями, мгновенно открыл ее, заглянул внутрь, швырнул Роману на колени кусочек картона.
- Завтра привезешь тонну баксов, - чернявый захлопнул дверь "Пежика", - получишь документы назад. Телефон на визитке. Будешь звонить, спроси Феню.
"Газель" фыркнула, плюнула дымной струей и влилась в поток машин идущих по улице.